В. Алексеев, M. Зислис "Экспедиция" Пpодолжение [6/7]

From

Mikhail Zislis (2:5020/968.31)

To

All ()

Date

1997-11-09T15:01Z

Area

OBEC.PACTET

-■ What sayest thou, All? ■-

     Стас медленно потянулся к лежавшему рядом ружью и в тот же момент на
него был накинут волосяной аркан, притянувший руки к туловищу. Аркан,
предназначавшийся Кокорю, просвистел почти одновременно, но задев веточку
куста - промазал мимо цели. Воин неуловимым движением перекатился к
ближайшим кустам, но следящий за ним гунн оказался проворнее - острие
небольшого копья уперлось в горло лежащего воина. Следом из кустов
показались еще пятеро, держащих натянутые луки. Сопротивляться было
бессмысленно.
     Пока трое держали на прицеле пленных русичей, остальные по-хозяйски
обшаривали их самих, котомки и рюкзак.
     Степняк содрал со Стаса штормовку и жестами приказал снимать сапоги.
Видя, что с Кокорем и Нежданом творят то же самое, Стас подчинился.
     "Ну вот, и не воспользуюсь теперь ни секретными ножиками, ни ядом" -
подумал он, разуваясь.
     Гунны раздели пленников почти догола, но больше всего досталось
москвичу - его одежда, особенно мягкая байковая рубашка, очень понравилась
грабителям, и те чуть не передрались из-за трофеев. Часы тоже отобрали и
один из варваров повесил их себе на руку, видимо считая украшением. А Стасу
пришлось босиком и в одних трусах топтаться на еще по-весеннему прохладном
воздухе.
     "Хорошо хоть комар не вылез", - подумал он, зябко поеживаясь.
     Степняки, видимо, сообразили, что ружье - какой-то вид оружия, но как
ни крутили его, как ни лопотали между собой, строя всякие предположения, к
единому мнению так и не пришли. На их вопросы очень мудро ответил Кокорь,
сообщив, что ружье - некий колдовской талисман Перуна, извергающий гром и
молнии, но подчиняющийся только тому, кому сам Перун этот талисман в руки
дал. И если кто его с хозяином разлучит, подвеpгнется бедам стpашным и даже
предложил отнести ружье подальше от Стаса, чтоб посмотреть что из этого
получится. Судя по дальнейшему поведению - гунны поверили байке, но давать
оpужие в руки Стасу побоялись, ограничившись тем, что ружье закинул на
плечо ближайший к гидрогеологу конвоир.
     Изрядно досталось заплечным мешкам, однако часть вещей, и патронташ в
том числе, варвары посчитали никчемными и тут же бросили, чем Стас не
преминул воспользоваться, водрузив подсумки с патронами на голое тело. Но
больше всего он переживал гибель химреактивов: безмозглый степняк решил
попробовать на язык содержимое одного из флаконов с притертой крышкой, в
которой, как заметил Стас, была концентрированная щелочь. Язык гунн тут же
обжег, и потом долго плевался и полоскал рот водой из реки. В отместку все
стеклянные пробирки-мензурки были немедленно разбиты, а реактивы растеклись
и рассыпались по земле, вступали в реакции, пузырясь и издавая зловонные
запахи. А Кокорь с Нежданом с болью в глазах наблюдали за уничтожением
бутылки самогонки, захваченной в дорогу, и разбитой мечом варвара. Но ни
словом, ни знаком не дали понять об истинном назначении жидкости, чтобы
драгоценная влага не досталась врагам. Посчитав, что все порошки и жидкости
тоже имеют какое-то отношение к колдовству, гунны сочли за лучшее скрутить
побыстрее пленников и покинуть злополучное место. Но перед уходом они
вытащили лодку на берег и бросили ее в догорающий костер.

     Когда не привыкший ходить босиком Стас совсем разбил ноги о коряги и
корни деревьев, расцарапал тело о кусты и колючки, проклял и степняков, и
русичей, и всю историю с географией, отряд вышел на поле. Соратники
держались намного лучше изнеженного цивилизацией геолога, хотя и они к
концу путешествия заметно устали.
     На краю леса разведчики присоединились к другому, поджидавшему их
гуннскому отряду. Тут горели костры и паслись лошади. Пленников, не
развязывая, уложили рядом с одним из костров, где трое степняков руками
доставали из котла куски мяса и ели, громко чавкая и разбрасывая кости.
Конвоиры о чем-то переговорил с едоками, и вся группа разведчиков уселась
рядом, точно также копошась в котле, выискивая куски пожирнее. На пленных
никто не обращал внимания и кормить их, по-видимому, даже не
предполагалось.
     Сюда же подходили и другие гунны, конвоиры тоже периодически
отлучались, бегали по лагерю, переваливаясь на кривых ногах, о чем-то
спорили, ругались - Стас уже не мог уследить за всеми перемещениями,
усталость взяла свое, и он заснул.
     Проснулся, как всегда, самым последним, несмотря на холод и голод.
Рядом в той же позе сидел Кокорь, похоже не спавший всю ночь. Обернувшись,
Стас увидел и лежащего позади связанного Неждана. Рyдознатец настороженно
осматривал лагерь кочевников.
     - Поешь,- пpедложил Кокорь, указав взглядом на груду обглоданных
костей, сваленных у его ног. Рядом стоял тот же котел, наполовину
наполненный жидкостью.
     - Как? - спросил Стас, кивнув головой на связанные сзади руки.
     - Как-нибудь, - пожал плечами воин.
     Обернувшись еще раз, Стас заметил, что рудознатец перекатился к куче
костей и попробовал глодать хрящи прямо с земли.
     - А что хоть это за зверь? - спросил Стас воина.
     - Известно что, лошадь.
     - Ну нет, я уж лучше еще немного поголодаю. Вот, может бульончику
хлебну, пить хочется...
     Неждан удивленно посмотрел на Стаса. - В котле не варево, а вода из
ручья. Просто они котел не стали ополаскивать, а прямо так зачерпнули и
все...
     - Не... Тогда я и пить не буду, - брезгливо поморщился Стас, заглянув
в котел.
     Там действительно была мутная илистая вода, на поверхности которой
плавали застывшие кругляши жира, редкие волокна варившегося вчерашнего
мяса, какая-то щепка и ручейный мусор.
     - Смотри, путь нам теперь предстоит трудный и длинный, а другой еды
может и не быть, - пpедyпpедил Кокорь, после того как с трудом сохряняя
равновесие, отхлебнул-таки пару глотков из жути в котле.
     - Куда ж нас теперь?
     - В степь. Теперь мы - рабы.
     В стане наблюдалось оживление. Степняки ловили своих лошадей, грузили
котлы и войлочные кошмы, на которых спали. Отряд собирался в путь.
     "Что же будет? - лихорадочно думал Стас. - Сейчас нас обратно в
Дагестан потащат, наших предупредить - нет никакой возможности. Да и что
могут сделать Валентин с Женей? И поселковые воины из-за нас на гуннов не
пойдут - силы не те... Ох! Беда, беда... В лучшем случае проторчу рабом
несколько лет - как Звяга, в худшем - вовсе не дойду до места босиком и
голышом, загнусь по дороге, или этот хмырь зарубит... Надо ж такомy
случиться - кому-то достанется раб с высшим образованием..."
     - Плохи наши дела, - подытожил Стас. - От такой оравы убежать трудно.
     - Плохо,- подтвердил Кокорь. - Я немного их речь понимаю. Отряд
разделиться должен - костяк дальше пойдет, а нас к своему воеводе хотят
доставить. Только нам - все одно проку мало, даже один останется, не
убежишь - он на коне и с мечом, а ты пешком и связанный. Рубанет сзади -
вот и весь побег.
     Помолчали. Наблюдая оживший спор среди степняков, Кокорь криво
усмехнулся и вполголоса прокомментировал:
    - Из-за твоего ружья ссорятся - поверили, что тебя с Перуновым
талисманом разлучать нельзя, и в руки его взять боятся. Особенно после
рассказа о шипящих жидкостях и порошках колдовских. Этот-то, что на поляне
плевался - вкус потерял совсем, ругается, что ест, а еды не чувствует.
     - Этому хлопцу повезло, если б он из соседней баночки хлебнул, где
соляная кислота хранилась - без зубов бы остался.
     - Хм. Тогда уж нам повезло - гунн от злости мог и нас порешить. А
сейчас, похоже, кто нас захватил, те и поведут. Они-то тоже не хотят
возвращаться, вот и шумят. Злые будут в дороге. Ох, нехорошо все
получилось.
     Примерно так все и произошло. Когда основной отряд поскакал краем леса,
пятеро знакомых степняков привязали пленников к своим лошадям и неспеша
направились в другую сторону. Ружье по прежнему висело на плече у
захватившего Стаса конника, который сейчас и конвоировал.
     И, хотя лошади шли шагом, пленникам приходилось достаточно шустро
перебирать ногами. Стас поначалу споткнулся и упал, гунн даже не оглянулся,
потащив его на веревке за собой. Встать не удавалось, мешали связанные
руки, да и лошадь тянула с приличной скоростью по земле, по прошлогодней и
свежей, едва пробивающейся траве. В кровь изодрав все тело, геолог не
выдержал и заорал. Только тогда степняк оглянулся и нехотя придержал
лошадь. Едва Стас оказался на ногах, веревка опять потащила его вперед.
     Лишь к вечеру, отмотав километров двадцать пять, процессия
остановилась. Степняки слезли с лошадей и начали разводить костер. Пленники
повалились там, где стояли.

                                    12.


     Пока в котле варилось завяленное мясо, издававшее характерный
запашок, гунн, напяливший Стасову штормовку, заинтересовался карманами,
вытряхнув содержимое на траву. На цилиндрический флакон из-под валидола
поначалу никто не обратил внимания. Новый хозяин штормовки оценил зажигалку
и засунул обратно в карман, пролистал записную книжку и бросил ее в
костер, повертел и зачем-то понюхал карандаш, прежде чем кинуть его вслед
за блокнотом. Наступила очередь и смертоносного флакона. Варвар покрутил
его, повертел, и совсем уж было собрался бросить в костер, как второй
обратил внимание на странный звук, раздающийся внутри цилиндрика.
Перехватив руку напарника, он забрал флакончик и потряс его над ухом. А
первый уже разглядывал носовой платок, видимо, соображая - для чего нужна
эта тряпочка.
     Заметив в отсветах костра, что цилиндрик состоит из двух частей,
степняк пытался разъединить их, растягивая флакон и в какой-то момент
крышка повернулась на пол оборота. Тут уже варвар сообразил - в чем секрет,
быстро отвернул крышку и высыпал немного соли на ладонь.
     Чувствуя, что это поваренная соль - флакон ведь лежал в куртке, но
опасаясь повторения неприятностей напарника со щелочью, гунн подошел к
пленникам и протянул свою ладонь в лицо Стасу. Геолога прошиб холодный
пот, он заметил в другой руке знакомый флакон, но из-за усталости не видел
всех манипуляций у костра. Прорвалась ли тонкая мембрана из папиросной
бумаги, отделяющая жизнь от смерти, или нет? Но это был единственный шанс -
либо освободиться, либо умереть, избавившись от всех грядущих мучений
рабства. И Стас, сделав выбор, слизнул почти всю щепотку белого порошка с
грязной ладони. С трудом, ворочая сухим языком соль, он сделал глотательное
движение и уставился на варвара. Гунн внимательно посмотрел на Стаса и
затем сам лизнул остаток соли. Чмокнул губами и заспешил к костру. Его
соплеменники, наблюдавшие проверку, дружно загалдели.

> see next message


■ Black Corsair
Все надо принести в жертву человеку. Только не других людей.

... Оpиджин, как и Геpой, должен быть один.
--- Это письмо было написано в час Быка.
 * Origin: Mеpтвоpожденный поэт (2:5020/968.31)